Досада обострила гнев Сано: он надеялся переговорить с Цунаёси наедине. Но откладывать беседу не имело смысла: наверняка Янагисава не ограничится одной атакой.

— А-а, сёсакан Сано, — холодно протянул сёгун и поманил его веером. — Прошу вас, присоединяйтесь к нам.

Сано почувствовал, что ему грозят неприятности.

— Благодарю, ваше превосходительство, — произнес он, опустился на колени на своем обычном месте, на верхнем уровне настила слева от сёгуна, и поклонился своему господину. Затем он отдал поклон второму должностному лицу в государстве:

— Добрый вечер, досточтимый канцлер.

— Добрый вечер, — сухо обронил Янагисава.

— Я вызвал вас по очень важным причинам, — обратился сёгун к Сано. — Как это ни прискорбно, я должен сказать, что чрезвычайно... э-э... разочарован вашей неспособностью схватить Льва из Кантё. Мне только что доложили: оказывается, вы с подчиненными сегодня вечером пьянствовали в Табачном переулке, да еще... э-э... устроили пожар, в то время как пресловутый Лев находился прямо у вас под носом! Ваша полная профессиональная непригодность вынудила канцлера Янагисаву вмешаться в дело и схватить разбойника самому. Он продемонстрировал... э-э... смекалку и инициативу, которых вам не хватает.

Сано с ужасом понял, что его предчувствие оправдывается. Янагисава обманул доверчивого Цунаёси, приписав себе основную заслугу в поимке Льва. Сёгун, похоже, вообще не знает о вражде между сёсаканом и канцлером. Хотя кодекс Бусидо запрещает противоречить своему господину, Сано кинулся восстанавливать истину.

— Все было не совсем так, — осторожно начал он.

Янагисава вежливо осведомился:

— Вы имеете в виду, что его превосходительство допустил оплошность, и намереваетесь его поправить?

Сано именно это и хотел сделать, но, увидев, как лицо сёгуна потемнело от раздражения, поспешно сказал:

— Нет, конечно, нет. Я просто собирался изложить свою версию событий.