Поднятая рука Цунаёси заставила его замолчать.

— В этом нет необходимости. Истина... э-э... очевидна. Вы не справились со своими обязанностями. Я горько ошибся в вас.

Выговор больно задел Сано. Какая несправедливость: одна осечка — в которой он совершенно неповинен — перечеркивает все его заслуги в прошлом! Однако возражать было опасно, и он склонил голову:

— Примите мои глубочайшие извинения, ваше превосходительство.

По чести Сано был нанесен удар. Теперь его, возможно, лишат должности или даже жизни.

— Однако, — сказал сёгун, — я решил дать вам шанс смыть... э-э... позор.

Отсрочка приговора, а также тень разочарования, омрачившая на секунду бесстрастный лик Янагисавы, обрадовали Сано.

— Это подводит меня к следующей причине, по которой я вас вызвал, — сообщил сёгун.

Он кивнул слуге, тот вышел из комнаты и быстро вернулся, ведя за собой самурая в кольчуге с красными гербами рода Токугава на кирасе. Самурай сел на колени на нижнем уровне настила.

— Капитан Мори, — представил его сёгун. — Посланец из канцелярии моего... э-э... сёсидая в Мияко.

Прежняя столица в отличие от других городов управлялась не даймё

— Капитан только что приехал... э-э... с тревожными вестями. Э-э... — То ли память подвела Цунаёси, то ли слова вылетели из головы, но он дал знак приезжему: — Повторите то, что рассказали мне.

Капитан Мори доложил:

— Шестнадцать дней назад внезапно умер Бокудэн Коноэ, Левый министр императора. Ему было всего сорок восемь лет, и он отличался отменным здоровьем. Сёсидай предполагает, что министр пал жертвой каких-то грязных интриг. Он уже велел начать расследование, но подумал, что в сложившихся обстоятельствах лучше получить совет из Эдо.

В душе Сано переплелись надежда и уныние, он понял, что сёгун собирается послать его в Мияко. Новое дело позволяло восстановить честь и репутацию. Тем не менее он не хотел уезжать и предоставлять канцлеру Янагисаве свободу действий. Наверняка тот примется угрожать Рэйко и дискредитировать Сано в глазах Цунаёси.